Отрицание смерти

Ernest Becker, “The Denial Of Death”, public translation into English from English More about this translation.

Translate into another language.

Participants

winger 2536 points
Join Translated.by to translate! If you already have a Translated.by account, please sign in.
If you do not want to register an account, you can sign in with OpenID.
Pages: ← previous Ctrl next
1 2 3 4 5 6

The Denial Of Death

Отрицание смерти

History of edits (Latest: winger 1 month, 1 week ago) §

CHAPTER ONE

Глава первая

History of edits (Latest: winger 1 month, 1 week ago) §

Introduction: Human Nature and the Heroic

Вступление: человеческая природа и героизм

History of edits (Latest: winger 1 month, 1 week ago) §

In times such as ours there is a great pressure to come up with concepts that help men understand their dilemma; there is an urge toward vital ideas, toward a simplification of needless intellectual complexity. Sometimes this makes for big lies that resolve tensions and make it easy for action to move forward with just the rationalizations that people need. But it also makes for the slow disengagement of truths that help men get a grip on what is happening to them, that tell them where the problems really are.

Во времена подобные нашим есть большое давление предлагать концепции которые помогают людям понимать их проблему, есть стремление к жизненным идеям, к упрощению ненужной интеллектуальной сложности. Иногда это приводит к большой лжи, которая устраняет напряженность и облегчает действия, чтобы двигаться вперед только с обоснованиями, которые нужны людям. Но это также приводит к медленному отмежеванию истин, которые помогают людям получить контроль над тем, что происходит с ними, которые говорят им, где действительно проблемы.

History of edits (Latest: winger 1 month, 1 week ago) §

One such vital truth that has long been known is the idea of heroism; but in “normal” scholarly times we never thought of making much out of it, of parading it, or of using it as a central concept. Yet the popular mind always knew how important it was: as William James—who covered just about everything—remarked at the turn of the century: “mankind’s common instinct for reality … has always held the world to be essentially a theatre for heroism.”1 Not only the popular mind knew, but philosophers of all ages, and in our culture especially Emerson and Nietzsche—which is why we still thrill to them: we like to be reminded that our central calling, our main task on this planet, is the heroic.*

Одна из таких жизненно важных истин, которая давно известна, - это идея героизма; но в “нормальные” научные времена мы никогда не думали о том, чтобы сделать из этого много, о том, чтобы парадировать его или использовать его в качестве центральной концепции. Однако , народное сознание всегда знало, как это важно: как Уильям Джеймс—кто касался почти всего,—заметил на рубеже веков: “общий инстинкт человечества для действительности ... всегда держал мир по существу театром для героизма."1 Не только народные умы знали, но и философы всех возрастов, и в нашей культуре особенно Эмерсон и Ницше—именно поэтому мы до сих пор волнуемся перед ними: нам нравится напоминать, что наше центральное призвание, наша главная задача на этой планете, - героическое.*

History of edits (Latest: winger 1 month, 1 week ago) §

One way of looking at the whole development of social science since Marx and of psychology since Freud is that it represents a massive detailing and clarification of the problem of human heroism. This perspective sets the tone for the seriousness of our discussion: we now have the scientific underpinning for a true understanding of the nature of heroism and its place in human life. If “mankind’s common instinct for reality” is right, we have achieved the remarkable feat of exposing that reality in a scientific way.

Один из способов взглянуть на все развитие социальной науки со времен Маркса и психологии со времен Фрейда заключается в том, что оно (развитие) представляет собой обширную детализацию и разъяснение проблемы человеческого героизма. Эта перспектива задает тон серьезности нашей дискуссии: теперь у нас есть научная основа для истинного понимания природы героизма и его места в человеческой жизни. Если” общий инстинкт человечества к реальности " истинен, мы достигли замечательного подвига разоблачения этой реальности научным путем.

History of edits (Latest: winger 1 month, 1 week ago) §

One of the key concepts for understanding man’s urge to heroism is the idea of “narcissism.” As Erich Fromm has so well reminded us, this idea is one of Freud’s great and lasting contributions. Freud discovered that each of us repeats the tragedy of the mythical Greek Narcissus: we are hopelessly absorbed with ourselves. If we care about anyone it is usually ourselves first of all. As Aristotle somewhere put it: luck is when the guy next to you gets hit with the arrow. Twenty-five hundred years of history have not changed man’s basic narcissism; most of the time, for most of us, this is still a workable definition of luck. It is one of the meaner aspects of narcissism that we feel that practically everyone is expendable except ourselves. We should feel prepared, as Emerson once put it, to recreate the whole world out of ourselves even if no one else existed. The thought frightens us; we don’t know how we could do it without others—yet at bottom the basic resource is there: we could suffice alone if need be, if we could trust ourselves as Emerson wanted. And if we don’t feel this trust emotionally, still most of us would struggle to survive with all our powers, no matter how many around us died. Our organism is ready to fill the world all alone, even if our mind shrinks at the thought. This narcissism is what keeps men marching into point-blank fire in wars: at heart one doesn’t feel that he will die, he only feels sorry for the man next to him. Freud’s explanation for this was that the unconscious does not know death or time: in man’s physiochemical, inner organic recesses he feels immortal.

Одним из ключевых понятий для понимания стремления человека к героизму является идея “нарциссизма"."Как нам так хорошо напомнил Эрих Фромм, эта идея является одной из великих и долгосрочных вкладов Фрейда. Фрейд обнаружил, что каждый из нас повторяет трагедию мифического греческого Нарцисса: мы безнадежно поглощены собой. Если мы заботимся о ком-то, это обычно мы сами в первую очередь. Аристотель как-то сказал: удача -это когда парень рядом с тобой (впереди тебя?) получает удар стрелой . Двадцать пять сотен лет истории не изменили основного нарциссизма человека; большую часть времени, для большинства из нас, это по-прежнему работоспособное определение удачи. Это один из самых злобных аспектов нарциссизма, который мы считаем, что практически каждый человек расходный материал, кроме нас самих. Мы должны чувствовать себя готовыми, как однажды выразился Эмерсон, воссоздать весь мир из себя, даже если бы больше никого не было. Мысль пугает нас; мы не знаем, как мы могли бы сделать это без других—но в нижней части основной ресурс там: мы могли бы быть достаточно в одиночку, если бы мы могли доверять себе, как хотел Эмерсон. И если мы не почувствуем это доверие эмоционально, то все равно большинство из нас будет бороться, чтобы выжить со всеми нашими силами, независимо от того, сколько вокруг нас погибло. Наш организм готов заполнить мир в полном одиночестве, даже если наш ум сжимается при мысли. Этот нарциссизм-это то, что заставляет людей идти в безвестный огонь в войнах: в глубине души человек не чувствует, что умрет, он только сожалеет о человеке рядом с ним. Объяснение Фрейда заключалось в том, что бессознательное не знает ни смерти, ни времени: в физико-химических, внутренних органических углублениях человека он чувствует себя бессмертным.

History of edits (Latest: winger 1 month, 1 week ago) §
Pages: ← previous Ctrl next
1 2 3 4 5 6