Рациональность и английский язык

Eliezer Yudkowsky, “Rationality and the English Language”, public translation into Russian from English More about this translation.

Translate into another language.

Вчера кто-то сказал, что мой стиль письма напоминает ему "Политика и английский язык" Джорджа Оруэлла. Мне это было приятно, особенно по той причине, что я уже держал в мыслях сегодняшнюю тему.

Если вы хотите увидеть точку зрения творческой личности на рациональность, то читайте Оруэлла; его следует обязательно читать как рационалистам, так и авторам. Оруэлл не ученый, но писатель; его инструмент не числа, но слова; его противник не Природа, но зло в человеке. Если вы хотите посадить человека в тюрьму без суда, то вы должны думать о том, чтобы подать это как-то иначе, нежели "Я собираюсь посадить мистера Дженнингса в тюрьму без суда и следствия." Вы должны затуманить мышление слушателей, заглушить их голос морали. Вы скажете "Ненадежный элемент был подвергнут альтернативному судебному процессу."

Оруэлл выдающийся противник тоталитаризма и затуманенного мышления, в котором прячется зло - это видно в его записях по языку, которые выглядят как классические документы рационалиста на одном уровне с Фейнманом, Саганом или Доукинзом.

"Писателям говорят избегать использования пассивного залога". Рационалист, эрудиция которого проистекает исключтельно из науки, может не увидеть слабого места в предыдущем предложении; однако каждый, кто хотя бы немного занимался писательством, должен это увидеть. Я написал предложение в пассивном залоге без указания того, кто говорит авторам избегать пассивного залога. Пассивный залог убирает того, кто действует, оставляя только само действие. "Ненадежный элемент был подвергнут альтернативному судебному процессу." - подвергнут кем? Что за "альтернативный судебный процесс"? Пользуясь такими формулировками можно закамуфлировать происходящее на самом деле.

Журнальные статьи часто пишутся в пассивном залоге. (Простите меня, некоторые ученые пишут свои журнальные статьи в пассивном залоге. Это не то, как если бы статьи были бы написаны не пойми кем, чтобы не было кого обвинить.) Звучит куда весомее сказать "Субъектам вводился препарат", чем "Я раздал студентам по упаковке препарата и сказал принимать, пока он не закончится." Если вы убираете ученого из описания, остаются только данные. Но в реальности-то ученый существует, а субъекты - это реальные студенты, и препарат не "вводился", а студенты принимали его по инструкции. Пассивный залог искажает реальность.

Судя по комментариям, которые я получаю на Overcoming Bias, кто-то будет протестовать против того, что использование пассивного залога в журнальной статье это тяжкий грех - в конце концов, если вы подумаете, то можете понять, что ученый там был. Это не кажется логической ошибкой. И вот по этой причине рационалистам нужно читать Оруэлла, а не только Фейнмана или даже Джейнса.

Научная литература предоставляет знания, художественная - опыт. Медицина может экстраполировать, что произойдет с незащищенным человеком в вакууме. А художественная литература может заставить вас пережить это.

Некоторые рационалисты будут стараться анализировать неправильную фразу, стараться увидеть - может ли там быть еще один смысл, пытаться создать логическую интерпретацию. Они будут великодушны и дадут автору привилегию сомнения. С другой стороны, авторы стараются не использовать привилегию сомнения. Не имеет значения, решит ли аудитория, что вы имели в виду то, что сказали или подразумевали что-то иное; вы не можете спорить с аудиторией в независимости от того, насколько умны ваши суждения.

Писатель знает, что читатели не остановятся, чтобы подумать. Художественный опыт это непрерывный поток впечатлений. Писатель-рационалист уделяет внимание созданию опыта через слова. Если вы оцениваете общую рациональность утверждения, и вы анализируете слова осознанно, перефразируя тезисы, подбирая значение и звучание, выискивая самородки истинности, тогда вы не сможете создать правильное впечатление - то, что должна увидеть или почувствовать аудитория.

Романист должен заметить вопиющую неправильность "субъектам вводился препарат." Что должен читатель пережить здесь? Это предложение создает отстраненное ощущение властности и все - только опыт ощущения, что тебе сказали что-то надежное. Романист должен видеть, что существительные слишком абстрактны для того, чтобы показать то, что произошло на самом деле - строго профессора, который с препаратом в руках объясняет нервничающему студенту, что ему делать.

Я не говорю, что журнальные статьи нужно писать в виде романов, однако я утверждаю, что рационалист должен стать более осознанным в отношении опыта, который создает через слова. Рационалист должен понимать сознание и то, как с ним работать. Это включает в себя поток осознанности, часть вас самих, которая воплощается в языке. Рационалист должен стать осознанней в отношении настоящего влияния фраз, которое лежит за пределами их пропозициональной семантики.

Или если говорить более прямо: то, что имелось в виду во фразе, не является оправданием того, какое влияние она оказала!

Мне все равно, какую рациональную интерпретацию вы можете построить, чтобы сорвать овации, типа "ИИ должен быть разработан только в рамках демократических процессов." Это не оправдывает его иррационального влияния, которого сигнализирует аудитории выражать одобрение, не говоря уже о том, насколько оно размыто, неопределенно и вопиет о необходимости уточнения.

Оруэлл предупреждал о влиянии штампов на опыт мышления:

Когда смотришь на кого-то, кто стоит на трибуне и механически повторяет знакомые фразы - зверства, звери, железная пята, кровавая тирания, свободные люди мира, стоять плечом к плечу - часто возникает любопытное ощущение, что видишь не живого человека, а какой-то манекен... Оратор, который пользуется подобной фразеологией, уже прошел часть пути по превращению себя в машину. Подходящие шумы выходят из его рта, однако его мозг не вовлечен в это, как это было бы, если бы он выбирал слова для себя сам...

Прежде всего необходимо позволить значению подбирать под себя слово, а не наоборот. В прозе, самое худшее, что можно сделать со словами - сдаться им. Когда вы думаете о конкретном объекте, вы думаете без слов, а уже потом, если вы хотите описать вещь, которую представляете, вы начинаете подбирать их, пока не найдете те слова, что кажутся вам наиболее подходящими. Когда вы думаете о чем-то абстрактном, вы более склонны мыслить сразу в словах и пока вы не сделаете осознанного усилия, чтобы предотвратить это, существующий диалект будет врываться в ваши мысли и делать свою работу, ценой затуманивания или даже изменения смысла. Возможно лучше перестать использовать слова настолько, насколько возможно и передавать смысл как можно яснее через образы и ощущения.

Пирс мог бы написать этот последний абзац. Есть более чем один путь, ведущий к Пути.

Original (English): Rationality and the English Language

Translation: © Remlin, Dmitry Antonyuk .

translatedby.com crowd

Like this translation? Share it or bookmark!