Избыточное сознание: великая революция неиспользуемого времени

Clay Shirky, Daniel Pink, “Cognitive Surplus: The Great Spare-Time Revolution ”, public translation into Russian from English More about this translation.

Translate into another language.

Клэй Ширки и Дэниел Пинк прожили поразительно похожие жизни. Оба выросли в университетских городках cреднего запада в 1970-х, где взрослели, целыми днями смотря телевизор. Позже оба поступили в Йель (Ширки — на живопись, Пинк — на юриспруденцию). И оба внезапно покинули выбранные пути, чтобы писать о технологиях, бизнесе и обществе.

Теперь их пути частично пересекаются. В декабре Пинк, внештатный автор Wired, выпустил книгу «Drive: The Surprising Truth About What Motivates Us» («Драйв: неожиданная правда о том, что нас мотивирует»). В книге делается подкоп под более чем пятидесятилетнюю историю поведенческой науки и бросается вызов традиционным представлениям о том, что пряник и кнут — наиболее эффективные способы мотивации работников в XXI веке. Вместо этого Пинк говорит, что наиболее устойчивая мотивация — внутренняя, а не внешняя. Это вещи, которые мы делаем для собственного удовлетворения.

И в июне Ширки публикует «Cognitive Surplus: Creativity and Generosity in a Connected Age» («Избыточное сознание: изобретательность и благородство в эру связности»), разрабатывающую смежное поле. Он утверждает, что время, которое американцы раньше проводили за просмотром телевизора, теперь тратится на занятия, связанные не столько с потреблением, сколько с вовлечением и вкладом — от сервисов Flickr и Facebook до мощных форм политических действий в сети. (Альтернативный взгляд на влияние интернета можно найти в эссе Николаса Карра в этом же номере). И эти усилия подпитываются не внешними вознаграждениями, а внутренней мотивацией — удовольствием от делания чего-либо ради самого дела.

Wired пригласил обоих для разговора о мотивации, медиа, социальных сетях, ситкомах и том, какого черта люди проводят своё свободное время, редактируя Википедию.

Пинк: Несколько дней назад я разговоривал с одним человеком о Википедии. И парень в непонимании тряс головой, говоря о людях, которые редактируют её: «Где они находят на это время?» Мы оба думаем, что это дурацкий вопрос.

Ширки: Да, нелепый. У людей есть масса свободного времени с тех пор, как мир стал индустриальным. Однако это свободное время скорее растрачивалось, нежели использовалось, особенно в послевоенной Америке, в период расцвета городских окраин и долгой дороги на работу и обратно. Внезапно мы перестали жить в тесно связанных сообществах и поэтому проводим меньше времени, общаясь лицом к лицу. В результате мы тратим огромную часть нашего свободного времени на просмотр телевизора.

Пинк: Статистика этого поразительна.

Ширки: Пугающая. Человек 1960 года рождения к настоящему времени смотрел телевизор порядка 50 000 часов. Пятьдесят тысяч часов — больше пяти с половиной лет!

Пинк: Ты только что описал наше детство.

Ширки: Да, постоянное сидение перед телевизором.

Пинк: Пассивное смотрение «Острова Гиллигана» и «Семьи Патридж» (американские сериалы 60—70-x годов — прим. переводчиков).

Ширки: О, воспоминания об этом весьма болезненны. Как бы там ни было, смотрение телевизора стало второй работой для каждого жителя развитого мира. Но если мы перестанем думать об этом времени как о выброшенных минутах индивидуальной жизни и посмотрим на них как на общественный актив, который может быть использован, эти цифры будут выглядеть совсем иначе. Массив свободного времени среди всего образованного населения (возможно, триллион часов каждый год) — это новый ресурс. Это то, что я называю избыточным со-знанием.

Пинк: Избыток, которому посттелевизионные медиа — блоги, вики и Twitter — могут найти другое, более полезное применение.

Ширки: Ровно это и происходит. Телевидение было уединенным занятием, которое тем самым исключало прочие формы общественной жизни. Но сама природа новых технологий провоцирует вовлеченность в жизнь общества — создание, сотрудничество, распространение. Когда кто-то покупает телевизор, количество потребителей увеличивается на один, но количество производителей остаётся тем же самым. Когда он же покупает компьютер или мобильный телефон, возрастает количество и потребителей, и производителей. Это даёт возможность обычным жителям, которые раньше были отрезаны друг от друга, использовать своё свободное время, занимаясь тем, что им важно и интересно. Итог: вместо выброшенного на телевизор времени, избыточное сознание перенаправляется на новые занятия — от бестолковых штук типа смешных подписей к фотографиям кошек (lolcats), до серьезных политических действий вроде сайта Ushahidi.com, где люди сообщают о нарушениях прав человека.

Пинк: Есть догадки о том, какая часть этого огромного массива свободного времени используется по-новому?

Ширки: Мы всё ещё в самом начале. Сейчас так живут преимущественно молодые люди, исследующие альтернативные возможности жизни, однако их влияние уже велико. Мы можем сделать черновые подсчёты, например, по Википедии, чтобы увидеть, как далеко нам ещё предстоит идти. Все статьи и правки, а также обсуждения этих статей и правок являют собой порядка 100 миллионов часов человеческого труда. Это большое количество времени. Но вспомните: американцы тратят на просмотр ТВ около 200 миллиардов часов каждый год!

Пинк: С ума сойти! Всё время, которое люди вложили в Википедию (которое тот парень полагал странным и бессмысленным) — всего лишь малая порция избыточного сознания человечества. Это меньше, чем одна десятая от одного процента!

Ширки: И она представляет совершенно иной и очень мощный тип мотивации.

Пинк: Именно. Слишком многие люди придерживаются узкого взгляда на то, что нас мотивирует. Они верят, что единственный способ заставить нас двигаться — это удар кнута или обещание пряника. Но если вы посмотрите на более чем 50-летние исследования мотивации, или просто проанализируете собственное поведение, станет совершенно ясно, что человек — чуть более сложное создание.

Ширки: Совершенно верно.

Пинк: У нас есть биологическая мотивация. Мы едим, когда голодны, пьем, когда испытываем жажду, занимаемся сексом, чтобы удовлетворить потребности тела. Также у нас есть второй тип мотивации — мы реагируем на вознаграждения и наказания окружающей среды. Но о чём мы забываем (и что показывают исследования) — это что у нас есть и третий тип мотивации. Мы делаем вещи потому, что они интересны, потому, что они увлекательны, потому, что это правильные вещи, которые должны быть сделаны, потому, что они улучшают мир. Проблема здесь (особенно в наших организациях) в том, что мы останавливаемся на втором типе стимулов. Мы думаем, что единственная причина, по которой люди что либо производят — это обещание пряника или страх кнута. Но это просто неправда. Наш третий стимул — наша внутренняя мотивация — может быть даже более мощным.

Ширки: Это то, что движет людьми, которые пишут фан-фикшн, организуют в онлайне совместные поездки (ride-sharing) или сообщают о природных катастрофах и политических переворотах при помощи мобильных телефонов. Их мотивируют не деньги.

Пинк: Но пока наиболее мощное средство передачи информации в мире держится на пассивном потреблении вместо созидания и распространения, этот тип мотивации часто остаётся неиспользованным.

Ширки: Верно — так как исключает иные формы общественного участия. Смотрите, поведение — это мотивация, пропущенная через фильтр возможностей. Так что если вы видите людей, которые ведут себя по-новому (как с Википедией или чем бы там ни было), очень маловероятно, что изменилась их мотивация, так как человеческая природа не меняется столь быстро. Скорее изменились возможности.

Пинк: Подумайте о свободном ПО в принципе — будь то Linux или Apache. Предположим, я пошел бы к экономисту или консультанту по менеджменту 25 лет назад и сказал: «У меня есть новая отличная бизнес-модель создания программного обеспечения. Вот как она работает: куча внутренне мотивированых людей по всему миру собираются вместе, чтобы сделать технически сложный продукт совершенно бесплатно. И затем, после действительно сложной работы, они свободно раздают свой продукт всем желающим. Поверьте мне: такого будет очень много».

Ширки: Он бы подумал, что ты обезумел. Когда мы испытывали недостаток возможностей для эффективной совместной работы, эта внутренняя мотивация часто оставалась в тени. И мы решили, что полезные общественные действия вращаются вокруг внешней мотивации и внешних вознаграждений. Мы полагали, что все награды взаимозаменяемы. Так что я могу повысить вам зарплату, или похвалить вас, или поставить плексигласовую табличку вам на стол, и все эти способы будут работать одинаково.

Пинк: Но это бред. Мы оба ссылаемся на исследование психолога Эдварда Дечи из Университета Рочестера, показывающее, что если вы даёте людям какую-либо награду — вроде «если вы сделаете то, то получите это» — за что-то, что они находят интересным, они становятся менее заинтересованными в решении задачи. Когда Дечи брал людей, любящих собирать сложные паззлы ради развлечения, и начинал платить им за эти же паззлы, они больше не хотели играть в них в своё свободное время. И большинство исследований подтверждают, что для творческих, концептуальных задач, такие «если/то» вознаграждения работают редко, а чаще приносят вред.

Ширки: Ты говоришь о том, что законы поведенческой психики на практике работают совсем иначе, чем мы привыкли думать в теории.

Пинк: Да, часто эти внешние мотиваторы могут дать нам меньше желаемого и больше ненужного. Напомню об исследовании израильских детских садов, о котором мы оба писали. Когда детские сады начали штрафовать родителей за поздний приход за ребёнком, больше родителей в итоге стали опаздывать. Люди более не чувствовали социальной ответственности и не старались быть хорошими.

Ширки: Если вы ожидаете от среднестатистического участника плохого поведения, то скорее всего именно его вы и получите. Один из принципов дизайна, который отлично работает в социальных медиа, состоит в том, чтобы рассматривать хорошее поведение как основной вариант, а нарушения считать особым случаем для разбора.

Пинк: То же самое происходит в организациях. Мы не догадываемся, насколько сильно наши внутренние предположения приводят нас в совершенно неожиданные места. Если я управляю организацией и моя базовая предпосылка о людях состоит в том, что они изначально пассивны и инертны, что они не сделают ни единой вещи, пока я не напугаю их кнутом или не посулю им пряник, это ведёт меня определенной дорогой. Но лично я думаю, что это неверная предпосылка, ошибочная теория человеческой природы.

Ширки: Сила базовых установок.

Пинк: Я думаю, что наша природа — быть активными и заинтересованными. Я никогда не видел двухлетнего или четырехлетнего ребенка, который бы не был активным и заинтересованным. Такими уж мы созданы. И если вы основываетесь на этой предпосылке, вы создаёте гораздо более открытые, гибкие порядки, которые почти неизбежно ведут к большему удовлетворению для людей и бо́льшим инновациям для организаций.

Ширки: Я согласен.

Пинк: Ты говоришь об организациях ещё кое-что, что кажется мне особенно захватывающим — об их инстинкте самоувековечивания.

Ширки: Да, организации, созданные решать проблемы, заканчивают тем, что опекают эти проблемы. Например, Trentway-Wagar, автобусная компания из Онтарио, подала в суд на PickupPal, онлайновый сервис совместного использования транспорта, так как T-W не была создана для решения транспортных проблем. Она была создана, чтобы решать транспортные проблемы с помощью автобусов. В сегодняшнем медиа-мире энциклопедия Британника нужна для того, чтобы осуществлять ссылочную работу, которая не может быть выполнена легко; а музыкальная индустрия сегодня призвана выпускать ту музыку, которой нет в свободном доступе, так как новые пути распространения музыки подрывают старую бизнес-модель.

Пинк: Давай на секунду вернемся к избыточному сознанию. Каковы ставки для бизнеса и что ему со всем этим делать?

Ширки: Бизнесу надо понять, что всё это уже не исчезнет, что это гигантский ресурс — избыточное сознание миллионов — координируемый с помощью сетей. Одна из вещей, которую мы оба пытаемся показать в своих книгах, состоит в том, что в мире есть невидимый нам рабочий ресурс, и что организации только выиграют, если смогут подключиться к нему.

Пинк: Ты не смотрел телевизор с тех пор, как тебе исполнилось 17. Как ты использовал своё собственное избыточное сознание?

Ширки: Я читал. В 1990-е, когда я был подростком со степенью бакалавра живописи и карьерой в театре, я попал в интернет, который сразу же взорвал мой мозг. Я тратил 100 часов в месяц, путешествуя по инженерной документации, истории интернета, инструкциям по Perl, листам рассылки и т.д. и т.п. Променяв cериал «Третья планета от Солнца» на интернет-браузер, я смог найти для себя занятие, которому с тех пор посвящена моя жизнь.

Пинк: Один последний вопрос, который я обязан задать: твоя самая любимая серия «Острова Гиллигана»?

Ширки: Та, где они почти покинули остров, но затем Гиллиган всё испортил, и в итоге им это не удалось.

Пинк: [Смеётся] Моя тоже!

© Wired.com © 2010 Condé Nast Digital

Original (English): Cognitive Surplus: The Great Spare-Time Revolution

Translation: © Ярослав Грешилов, Константин Якушев, dimfin .

translatedby.com crowd

Like this translation? Share it or bookmark!